Retrocross

Объявление

Люмия пишет:
- Прекрасная работа, генерал Хакс, - ещё никогда его звание не звучало так сладко, так подчеркнуто-заслуженно, как сейчас. Темная леди умела карать и хвалить, сегодня Армитажу досталось последнее, а Трауну… Трауну то, что осталось.
Она даже не стала поправлять его о гарантиях безопасности, в конце концов, он мог отвечать за своих людей. К коим Люмия не относилась. Сама женщина намеревалась разнообразить свой вечер очень личной беседой с чиссом… очень личное, настолько личной, насколько позволяла кибернетическая рука, сжимавшая ваши внутренности и пытающаяся выломать вам поясничные позвонки через брюшную полость.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Retrocross » B-Roll Footage » Три года на планете сокровищ


Три года на планете сокровищ

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Если человек три года грыз ногти на необитаемом острове, Джим,
голова у него не может быть в таком же порядке, как у тебя или у меня.
© Доктор Ливси

Три года на планете сокровищ

LEONARD MCCOY, JAMES KIRK, THE 11TH DOCTOR


Перед входом на планету сокровищ висит табличка с правилами:
Правило первое. Все принесенные с собой сокровища остаются на планете.
Правило второе. Никакие сокровища не покидают планету.
Правило третье. Не стоит обижать планету и называть ее «никудышной клептоманкой» — это оскорбляет ее интеллектуальные способности, да и просто невежливо.

Отредактировано The 11th Doctor (02.10.2016 15:32:44)

+2

2

    У Доктора проблема.
    В общем-то, ничего нового не произошло: эта проблема случалась с ним и раньше. Доктор потерял ТАРДИС. Ну, не саму ТАРДИС. ТАРДИС здесь оказалось очень много. Доктор потерял ключ от своей конкретной ТАРДИС. Он всегда предполагал, что ключ надо было сделать большим и заметным издали, желательно с опцией, позволяющей ему позвонить на ключ и тем самым определить его местонахождение. Это бы значительно упростило задачу. Но ключ, на момент потери, все еще был маленьким и без рингтона. А жаль. Он бы поставил на него классическую земную балладу «Toxic».
    В какой-то момент времени Доктору даже начинает казаться, что он окончательно сошел с ума. Когда в восемьдесят третий раз натыкаешься на ТАРДИС, но это какая-то другая, странная копия, чем-то похожая на театральную декорацию, которая, к тому же, не способна к толковым перемещениям во времени, впору задуматься о сохранности своей психики. На первый взгляд все как надо: такая же синяя полицейская будка, будто украденная из земного Лондона времен XX века, такая же рубка, такая же консоль, такая же помпа, даже звук — звук! — точно такой же. И далек бы с ним, с ключом, но только вот это не настоящая ТАРДИС.
    Об этом Доктор запоздало догадывается, когда эта жалкая копия, приподнявшись над тропическим лесом с живописными копнами желтых листьев, решает раскрутиться на месте и взорваться. К счастью, местная растительность весьма непропорциональна, и поэтому вместо убийственного полета до земли Доктора ожидает чуть менее убийственный полет до гигантского листа, а с него — до другого листа, и так до самого низа, прямо до поросли шелковистой травы, чью мягкость Доктор оценить не может, потому что ему больно. Сверху на него падает огромная капля росы, довершая весь красочный полет. Где-то неподалеку слышны звуки падения остатков «ТАРДИС».
    Доктор перекатывается на бок и решает, что вставать — это лишнее, и он может пока что полежать, предаться утренней неге и размышлениям, тем более что тут отличный вид. Впереди, теряясь в лесной дымке, видятся бесчисленные стволы деревьев. Огромная капля росы стремительно впитывается в землю. Как уже успел выяснить Доктор, местная роса гораздо менее похожа на обычную воду, чем может показаться, а светлая кора вполне съедобна и чем-то напоминает жевательные конфеты Земли.
    Ах, Земля.
    Рука от падения радует Доктора острой, пронзающей его всего насквозь болью, а также головокружением. Роса тоже добавляет ему приятных моментов, покрывая его тонкой пленкой на манер полиэтилена. Этого-то он и боялся. Когда он в прошлый раз так вляпался, пришлось несладко. Правда, тогда Доктор стоял на своих двоих и вокруг было много шипастых кустов, так что пусть и с потерями — весь пиджак изодран так, как будто его пропустили через специальный шредер для пиджаков путешественников во времени — но он сумел выпутаться из этой во всех отношениях липкой и неприятной ситуации. Теперь же у него нет сил пошевелиться. Доктор с сожалением раздумывает над тем, что это его последняя регенерация, а значит надо все-таки что-нибудь придумать.
    Если бы он только мог найти ключ! Или даже не так: если бы он только не летел на всякий сигнал «sos», который попадает ему на коммуникатор! Если бы он только заподозрил неладное, спустившись на эту абсолютно спокойную, миролюбивую планету, где нет ничего, кроме размеренно покачивающейся под приятным теплым ветерком гигантской растительности! Впрочем, вопросом о том, где вся местная живность, он перестал задаваться уже давно.
    Доктор перекатывается на спину, морщась и трепетно прижимая сломанную — наверняка ведь сломанную! — руку к груди. Хотя кто знает, что еще у него после этого полета сломано. Свободной рукой Доктор пытается соскрести с лица и носа эту мерзкую пленку от росы, но это не так-то просто. В какой-то момент времени он решает сделать передышку: обессиленно поворачивает голову вбок — во-первых, отдохнуть, во-вторых, посмотреть, вдруг рядом есть что-нибудь острое или с шипами. И натыкается взглядом на порог ТАРДИС.
    Замерев не мгновение, Доктор из последних сил толкает дверь — та открывается внутрь. Все так же лежа на земле, но уже чувствуя подступающую сонливость и противное ощущение собственного бессилия — кто его только выдумал! — он громко зовет голосовой интерфейс. К его вящему удивлению, интерфейс в самом деле срабатывает. Маленькая голографическая Эми Понд подходит близко-близко к дверям и участливо смотрит на него.
    Ладно, участливость он додумывает.
     — Эми, — зовет он, — пошли сигнал, — пленка мешает разговаривать и дышать нормально, Доктор в очередной раз проводит рукой по лицу и повторяет более отчетливо: — Пошли сигнал «sos», только скажи!.. Обязательно скажи! — подчеркивает он, прикрывая глаза всего на секундочку, и договаривает уже себе под нос: — Чтобы не оставляли корабль без присмотра.
    Когда Доктор открывает глаза опять — через секундочку? часик? недельку? — ТАРДИС уже нет. Ноющее ощущение в груди подсказывает ему, что это вполне могла быть настоящая, всамделишная ТАРДИС. Та самая, в которой он мог бы улететь, если бы только сумел заползти внутрь. Но у него просто нет сил. Да и ноющее ощущение в груди, скорее всего, относится к ребрам или внутренним органам, или что еще он мог там сломать или повредить от такого экстремального времяпровождения. Только прикрыв глаза обратно, перед тем, как провалиться в тягучее забытье, Доктор запоздало осознает, что только что позволил циклу повторить самоё себя: отправил сигнал «sos», на который прилетит еще кто-то, кого эта планета обдерет до ниточки, и так до бесконечности. Ну и ладно. Он что-нибудь придумает. Да-да, что-нибудь обязательно придумает. Вот только выспится сначала немного.
    Тускло-желтое солнце поднимается в зенит, на планете сокровищ продолжается тяжелый одна тысяча девяносто четвертый день.

Отредактировано The 11th Doctor (02.10.2016 18:50:08)

+2

3

Альфа-смена началась как обычно - тихо. Он разобрал отчеты всех служб, перекинулся парой фраз с рулевым, поверил работу систем и позволил себе только на минуточку прикрыть глаза. Усталость от постоянного напряжения сказывалась на его спине не лучшим образом, правда, он никак не мог вспомнить, где мог так хорошо приложиться, что ныли даже кости, не только мышцы. Долго расслабляться он себе не позволил и постарался сосредоточить внимание на корабле.
Сигнал «сос» из ближайшего скопления планет перехватила Ухура, и Джим нахмурился, насколько было известно Звездному флоту, обжитых миров в этой части галактики не было, не должно было быть.
Но если мир не обжитый и там кто-то терпит крушение и, возможно, умирает?
- Есть координаты, лейтенант? – Спока не было на мостике и его не хватало, как правой руки, как самой быстрой вычислительной машины. Джим вздохнул и запретил себе сожалеть о том, что коммандер переведен, временно, конечно же временно, в другую смену. Их патрулирование не предполагало активных действий, поэтому в альфа-смене оставались Джим, лучшая связистка флота (перед которой он тайно преклонялся) и Чехов.
Лейтенант напрягся, его пальцы забегали по кнопкам, Джим еще раз вздохнул и покачал головой. От некоторых привычек он потом не сможет избавиться...например: спрашивать у Спока все, что приходит в голову и дергать Боунза за косички (метафорические косы!). Джим пристально посмотрел в спину лейтенанта, который что-то там колдовал, но информации не выдавал.
- Есть координаты, - на экране зависла планета, сходу классифицировать ее не удалось, а Джим ведь уже поднаторел в этом, - планета предположительно класса – М, капитан.
- Предположительно? – Джим удивленно замер в кресле.
- Какие-то помехи капитан, не достаточно информации.
- Проложите новый курс, энсин. – На лейтенанта Джим мысленно махнул рукой, он больше никогда не будет переставлять смены первому помощнику.
Планета и вблизи казалась немного странной, хотелось даже глаза протереть, чтобы понять, что это за магия такая. Она то ли мерцала, то ли исчезала.
Джим хмуро смотрел на данные через плечо лейтенанта, устав просиживать в кресле, и пусть половину информации он не воспринимал, остальная половина четкими фактами укладывалась в голове.
Какое-то поле мешает изучению планеты, точных данных не собрать, нужна высадка. Транспортатор скорей всего окажется бесполезен, но это Джим сможет узнать у Скотти чуть позже. Если был сигнал «сос» необходимо взять с собой кого-то из медицинской бригады, можно попытаться отговорить МакКоя от авантюры и оставить его на корабле.
Джиму было спокойней, когда его друзья находились на корабле, пусть и в относительной, но безопасности.
Сам он возглавит спасательную операцию, нужно загрузить данные по планете в трикодер и отдать приказ.
Чем ближе была планета, тем больше была внутренняя тревога. То ли предчувствие, то ли еще какая-то ерунда, но в голове выла красная тревога и очень хотелось повернуть назад, в родные просторы космоса. Джим сцепил руки за спиной, жест, который он недолго думая подхватил у Спока и постарался стоять ровно, монументально. Уже на подходе к планете Энтерпрайз тряхнуло, завыла красная тревога, включенная кем-то из инженеров и Джим мрачно хмыкнул.
- Так и думал, рулевой, держите наш корабль на почтительно расстоянии. Скотти, готовь шаттл. - Джим занял свое место в кресле капитана, чтобы отдать приказы.
- Лейтенант, - он кивнул научнику, замершему у своей станции, - мостик ваш.
Быстрым шагом Джим покинул мостик, прикидывая, мысленно, кого взять с собой из команды. Возможно Кристина подойдет на роль медицинского сотрудника? Если Боунз выпустит ее, конечно. Джим хмыкнул, иногда отговорить друга от очередной глупости даже он был не в силах.
Вот и в этот раз ему не повезло, точнее повезло, но об этом он подумает позднее. Группа высадки в составе: Джим, Леонард, несколько краснорубашечников, погрузилась в шаттл. Джим уселся за штурвал, трикодер прицепил к поясу и сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду.
- Ну что, подготовьтесь ребята. «Легко не будет».
Он четко помнил как они отлетали от корабля, Энтерпрайз величественная и прекрасная, оставалась позади и Джим уже скучал по ней, сжимая штурвал в руках. Каждое такое расставание было по-своему прекрасно и по-своему болезненно. Планета росла перед глазами, по мере приближения к ней, и, пожалуй, на этом его воспоминания о полете обрывались.
Сейчас, уже лежа на поверхности, Джим все никак не мог сообразить, когда он потерял управление? Потерял ли он управление? Почему спина ноет так, как будто в нее что-то воткнулось, а по шее что-то стекает. Да, точно, что-то течет по шее. Он поежился и честно постарался собраться с силами и, хотя бы, сесть. Сесть у него получилось, но не с первого раза, острая боль прострелила через позвоночник и отдалась в руку, на проверку, жидкость на шее оказалась его собственной кровью, где-то опять рассадил затылок. "Хотя почему где-то?" Про шаттл он вспомнил как-то разом, как будто его еще разок приложили по голове, но уже более трепетно. Шаттла Джим так и не увидел.
Ни шаттла, ни трикодера, ни фазера.
- Что за чертовщина. -  И никого вокруг. Пустота и какое-то странное ощущение, как будто сил с каждой минутой становится все меньше. – Боунз?!
Даже голос прозвучал, как будто из-под толщи воды. Джим поднапрягся и встал на ноги, чуть пошатнулся, но все же встал. Он был один или ему так казалось. Зрению он теперь практически не доверял. Он был один и вокруг ни следа крушения. Ни обломков, ни тел, пустота.
- Боунз? – На этот раз получилось громче. У него не было даже коммуникатора, никакой возможности связаться с кораблем или десантом.
Подбадривать себя он не стал, поостерегся устраивать шум, поэтому еще раз осмотревшись молча побрел куда-то вперед, наугад, предполагая либо найти там десант, либо остатки десанта. Смотря как ему повезет. О плохом варианте Джим не думал, очень старательно не думал, иначе даже его капитанской выдержки хватило бы ненадолго. На чье-то тепло он наткнулся случайно, наткнулся и вздрогнул от подступающей паники. Что-что, а чужие смерти он ненавидел гораздо больше, чем иные неприятности. На секунду он подумал, что это кто-то из десанта, поэтому не присел рядом, а почти свалился. Но, как оказалось, это был не десант, не Боунз, а кто-то не знакомый и судя по всему без сознания. Джим осторожно послушал пульс человека, вроде бы тот был жив, поэтому он постарался осторожно его привести в чувство и легко потряс, помня, что резкими действиями может причинить больший вред.
- Давайте же, приходите в себя. – Может быть этот человек послал сигнал сос? Если он, то где его транспорт? Что творится на этой чертовой планете?

+2

4

Доктор Маккой открывает глаза и видит над собой высокие, гладкие желто-зеленые своды, покрытые крупными темно-зелеными пятнами. Поверхность под ним ощущается плотной, но неустойчивой, как если бы он лежал на облаке из детских сказок, упругом, но по-прежнему движущемся по небу среди других облаков.  Здесь тепло и удивительно тихо, и всё это было бы подобно безмятежному, невиннейшему из снов, если бы тревожные маячки, в одному богу известном порядке расставленные у Леонарда в голове, не вопили бы, все как один, об опасности.
Маккой осторожно приподнимается, принимая сидячее положение, и с ужасом думает о том, во что они на этот раз вляпались.
Вокруг — ни души, ни следов команды, капитана и шаттла, только гладкие пологие зеленые склоны и пятнистые своды. Маккой пробует пошевелить руками и ногами: конечности ему послушны, и это — единственная хорошая новость, потому что следующее, что он замечает, это отсутствие собственной медицинской сумки, трикодера и коммуникатора.
Их потеря — сродни потере конечности, особенно для медиков Звездного флота, которые срастаются со своей сумкой еще в первые годы обучения, приученные к тому, что понадобиться она может в любой момент, и это не преувеличение (ах, если бы…).  Маккой делает глубокий вдох, пытаясь справиться с нарастающей тревогой, и, не удержавшись, трогает ладонью бедро, там, где сумка обычно его касается.
Всё это не сулит ничего хорошего. Доктор снова оглядывается вокруг и принимает решение идти по пологому склону выше, чтобы увеличить обзор. Он поднимается и делает несколько неуверенных шагов, прежде чем понять, что задача перед ним стоит непростая: ноги то и дело скользят, угрожая Маккою сомнительным удовольствием скатиться, не удержавшись, вниз.
Леонард думает о том, как всё это ему осточертело, и о том, как он ненавидит все эти неисследованные, полные опасностей и загадок планеты, где они то и дело теряют людей и каким-то чудом умудряются выжить сами. Он думает, что, возможно, всё дело в их граничащем с идиотизмом упрямстве, перед которым из раза в раз пасует даже старушка Смерть, и клянет вслух и её, и Джима с его тягой к приключениям, и весь Звездный флот, лишь бы не чувствовать, как ширится где-то в районе живота черная дыра паники и страха за друзей. И, конечно, он  идет, идет, упрямо идет дальше.

Останавливается он, пораженный. Открывшийся перед ним вид не оставляет сомнений: вокруг него — целое поле травы  и цветов, вот только в этом нет никакой романтики жаркого и дождливого лета в Джорджии, потому что каждый цветок здесь, каким бы похожим ни был он на земных сородичей, — размером со звездную верфь, а он сам, Леонард Маккой, размером с мельчайшую из блох, стоит в чаше одного из этих огромных цветов.
Осознание этого ужасающего факта наносит сокрушительный удар по самоконтролю доктора Маккоя. Завороженный, он оступается и не успевает опомниться, как уже скатывается вниз по гладкому и всё увеличивающему градус наклона склону.
Кажется, он даже кричит, а потом резкий удар при падении вышибает из него дух, и последнее, что он ощущает перед тем, как отключиться, это удушающий запах мягкой желтой пыли, как снег засыпающей его несчастное тело.

Отредактировано Leonard McCoy (08.10.2016 18:12:33)

+2

5

    Доктор разворачивается, дергает за рубильник, крутит диагональный повороторегулятор, смотрит в монитор: не помогает! Тогда он кричит Эми, чтобы та нажала на большую синюю кнопку, а Рори — на большую желтую, одновременно. Обязательно нужно нажать на них одновременно! ТАРДИС сотрясается, будто врезаясь во что-то, и спутники приходят в беспокойство, и Доктор терпеливо объясняет им, что бояться нечего, есть такая давно изученная таймлордами штука, она называется...
     — ...временные ямы! — восклицает Доктор, открывая глаза и пытаясь сесть.
    От попытки сесть он быстро отказывается, падая обратно. Рука болит, ребра тоже. Пленка на его лице лежит некрасивыми мутно-белесыми разводами, словно засохший клей. Первым делом Доктор свободной рукой соскребает с себя эту гадость и моментально начинает чувствовать себя гораздо лучше. Вторым делом Доктор поворачивает голову и с нескрываемым удивлением смотрит на человека — человека! Живого, настоящего человека! Он три года не видел ни единой живой души! Доктор расплывается в огромной, счастливой, немного безумной улыбке. О-о-о, люди это так хорошо! Только, наверное, у него самого вид не очень. Здесь негде бриться. О нет, у него есть борода! Борода — это ужасно. Из череды панически-радостных размышлений его вырывает чей-то крик не столь далеко отсюда.
    На этой планете никто никогда не кричит так, чтобы его услышало другое живое существо.
     — Вы не один! — скорее объявляет, чем спрашивает Доктор, во все глаза глядя на человека в желтой кофте. Он еще никогда не был так рад людям в желтых кофтах. — Помогите мне подняться, вашему другу потребуется помощь, особенно если он попал в росу или его присыпало пыльцой. От одного он впадет — если мои догадки верны — в летаргический сон, если вовремя не разбудить, а второе приведет к галлюцинациям. Я Доктор.
    Доктор даже не пытается говорить связно и немного путается в словах, смешно выговаривая те из них, в которых больше двух слогов. Он чувствует себя как абориген при общении с белыми людьми, которые ничего не смыслят в хрупком устройстве его острова. Ну, в данном случае — его планеты. Сказать честно, он и сам пока мало что понимает в хрупком устройстве этой планеты, но уж во всяком случае больше, чем те, кто только что на нее упал. Что, кстати, напоминает ему.
     — Корабль! — восклицает Доктор и смотрит на незнакомца горящими глазами: — Вы же не оставили свой корабль на этой планете? Вы же получили сообщение? Я просил ее передать вам ни в коем случае не оставлять корабль! Она могла не услышать.
    Доктор плохо стоит на ногах. Его мутит, и он пошатывается, трепетно прижимая руку к груди, вокруг все крутится, как на карусели, центр которой — он сам. Поэтому вместо того, чтобы идти вперед, туда, откуда донесся крик, Доктор делает два шатких шага налево, его кренит, он делает шаг вперед, после чего прислоняется к огромному стволу растения, листья которого некоторое время назад предотвратили его скорую и крайне неприятную погибель, и тихонько сползает по нему вниз.
     — Знаете, вы, наверное, сами сходите за своим другом, а я пока посижу здесь, — невнятно говорит он, прикрывая глаза от боли.
    Его импровизированная кома, подкрепленная действием росы, явно помогла ему справиться с особо опасными повреждениями, но сломанная рука, похоже, не вошла в их число. Доктор мысленно проводит инвентаризацию внутренних органов. Действительно, он чувствует себя гораздо лучше, и ребра, если и болят, то уже не так сильно. Скорее чешутся, если уж на то пошло. Если бы только его перестало мутить!
     — Ни в коем случае не трогайте пыльцу голыми руками! — неожиданно повышает голос он. — И пойте что-нибудь, что ли, чтобы я вас слышал. Или говорите. Иначе эта планета разлучит нас.
    Боль стихает, Доктор открывает глаза и испытывает стойкое желание съесть рыбных палочек с заварным кремом.

Отредактировано The 11th Doctor (09.10.2016 17:07:36)

+2

6

Эта странная-странная планета, время на которой, судя по ощущениям, обладает свойствами резины. Джим, кажется, только секунду назад прощупывал пульс на шее мужчины, который лежал тут без сознания. Кажется, еще минуту назад он брел куда-то и зачем-то, а теперь он чувствовал себя уставшим и измотанным, как будто шел целую вечность и сидел рядом с телом еще одну вечность. Все верно, люди столько не живут, но эта мысль тоже была отстраненная, злая, уставшая.
- Хэй, вы в порядке? - И даже голос уставший, Джим поймал себя на том, что его неудержимо тянет лечь и больше не вставать. Как в детстве, в Айове, можно спрятаться среди полей и смотреть на солнце, пока не заболят глаза. Можно прижиматься к теплой земле и ловить ускользающие искры, отсветы на траве.
Мысль о десанте была отрезвляющей, он даже встряхнулся. Мужчина, кажется был в порядке, по крайней мере он бодро вещал что-то о временных ямах. Джим что-то такое припоминал, кажется в последний раз, когда они связывались со временем, ему пришлось позволить Эдит погибнуть. Еще одна веха в его истории, которую он с удовольствием бы забыл.
Джим не успел погрузиться в очередной виток самобичевания, на самом деле у него было ощущение, что он Алиса, которая провалилась в нору, а этот Доктор, кажется Безумный шляпник. Не хватает только белого кролика и ворчания Боунза над ухом. Реальность плывет, как будто она смазана, как будто он спит. Джим встряхнулся.
- Доктор? Доктор чего? Вы меня слышите? – Кажется этот человек в компании не нуждался, судя по его речи, он уже давно не нуждался в компании. В его вопросах были ответы, а в ответах вопросы. Безумие всей ситуации до Джима доходило с трудом.
Но опасность, реальная опасность для десанта, для Боунза, оглушили и на секунду реальность ворвалась в его голову во всей красе. Он даже попытался вскочить на ноги и бежать, неизвестно куда, но двигаться, что-то делать, нужно же было что-то делать. А Доктор продолжал говорить сам с собою.
- Она? Кто она? Кто-то был рядом с вами? Вы тоже не один? – Джим цепляется за вопросы, кажется сейчас его голос - это единственная реальность, которую он знает. Кажется, его вопросы единственно верные.
Он все же поднимается на ноги, но уже более осторожно, опираться на эту поверхность, на всю эту проклятую планету, ему кажется безумием. Но это безумие заразно, Доктор стоит чуть пошатываясь, и Джим тянет к нему руки, чтобы помочь, поддержать, ухватить до того, как тот упадет, но этого так и не случается.
Растение, на которое опирается тело мужчины странного вида, Джим, конечно не эксперт во всей этой ерунде, но ему кажется, что подобного он не встречал. Правда, все эти мысли вылетают у него из головы, где-то в отдалении, где-то не так уж и далеко, звучит чей-то вопль. И даже если это галлюцинация, даже если это не его люди, ему нужно бежать. Джим опять, совершенно машинально, потянулся за коммуникатором, и только нащупав пустоту на его стандартном месте, понял, что некоторых вещей при нем уже не было.
Особенно было жаль фазер и коммуникатор.
- Вам лучше не шевелиться, наверное, - он со сомнением осмотрел место, в котором оставлял Доктора, - я попробую найти нашего корабельного врача и привести его сюда. Меня зовут…я капитан Джеймс Кирк. Оставайтесь здесь.
Ответа он ждать не стал, как и отвечать про вопрос о корабле. При мысли о том, что здесь могла оказаться «Энтерпрайз» у Джима все внутри обрывалось, четыреста человек экипажа! Он тряхнул головой и пошел чуть быстрее, не обращая внимания на то, что голова кружится все сильнее, а спина и вовсе решила от него отказаться. Этот странный Доктор, от него у Джима тоже были мурашки размером со слона, странная встреча на самой странной планете, которую они встречали.
Он и не заметил, как почти побежал. Страх, который клубился внутри, подгонял его, требовал двигаться быстрее и быстрее. Петь Джим не стал, он не обладал ни слухом, ни голосом Ухуры, ну и ему немного не хватало харизмы, для того чтобы наплевать на чувствительный слух окружающих и пытать их пением. Он вслух зачитывал положения Звездного флота, те самые, которые ему обычно зачитывал Спок, когда ловил на какой-то халатности или на нарушении директив. Говорил он, чуть задыхаясь от бега, но не замолкал, понимая в общем-то, что при всем желании не сможет вернуться назад.
Если честно, на Боунза он наткнулся случайно, когда уже практически выбился из сил и готов был упасть у первого же куста, который ему приглянется чуть больше тропинки. Планета не собиралась сдаваться, Джим тоже, поэтому он вильнул чуть вбок и увидел синюю форменку офицера Звездного флота. Он рванулся к нему, не думая и почти вцепился в него голыми руками, собираясь как следует потрясти, забыв в одночасье все наставления и остановил себя.
«Не трогайте пыльцу голыми руками», - всплыло в его голове, и он выругался, так же громко и вслух.
- Я его нашел, то есть нашел нашего доктора. – Джим лихорадочно обдумывал варианты действий, и стягивал с себя форменку, собираясь через ткань прикоснуться к Боунзу, который был то ли оглушен, то ли уже впал в этот самый сон. – Черт бы побрал эту планету и все ее составные. Давайте, Боунз, приходите в себя.
Джим осторожно стер пыльцу с лица доктора, не зная насколько это могло помочь, сейчас он больше полагался на свое чутье, а чутье вопило и орало, что нужно убираться от этой поляны как можно дальше и чем быстрее, тем лучше. Джим старался даже не дышать, опасаясь воздействия этой странной желтой субстанции. Боунз на вид казался легким и хрупким, а на деле Джим тяжело вздохнул, а на деле это оказалось на так. Тащить доктора на руках было сложно, и он через слово ругался, пытаясь не оступиться и не споткнуться под корни, которые так и лезли под ноги.
- Вы мой должник, Боунз, бренди, виски, весь ваш запас! – Джим успел пригнуться в последний момент, ветка у дерева, как живая плеть, потянулась за ним в след.
Ему удалось вернуться к тропе, или он так подумал. Тропы больше не было, ровное поле, которое тянулось до горизонта. Как в Айове на ферме. Как дома.
- Эй, меня кто-нибудь слышит? – Доктора он из рук не выпустил, только перехватил поудобнее и постарался поправить свою форменку на нем так, чтобы не касаться открытыми участками кожи пыльцы. – Доктор?! Ваша очередь говорить! Моя ниточка Ариадны потерялась и кажется, тут и до Минотавра проще добраться, чем вернуться назад.

+2

7

Маленькая ладошка прижимается к его щеке, Маккой ловит ее своей широкой ладонью и с удовольствием слушает звонкий смех. Самый лучший на свете звук. Он заполняет пространство вокруг, заполняет сердце Леонарда чистой, неразбавленной нежностью.
— Джо, — говорит он, улыбаясь, — Попалась!
Маккой открывает глаза, но Джоанны рядом нет. Его кожа все еще хранит тепло ее ладошки, и он никак не может поверить в то, что это ощущение не реально.
Вокруг него — свежескошенная лужайка. Неубранная трава обсохла на жарком солнце, и пряный запах сена щекочет ноздри. Леонард вдыхает его полной грудью, подставляя лицо солнечным лучам. Солнце целует его, Маккой улыбается широко, слыша голос мамы. Она зовет его к ужину.
Он думает: я еще погуляю, я успею добежать до ручья, пока она не позовет меня снова. И он бежит, со всех ног, и все, что составляет его маленькую счастливую жизнь, это широкие поля и ручьи, глинистые пашни и старый ангар, шашки с дедом и вкусные мамины оладьи.
Большое дерево вырастает на его пути мгновенно, секунду спустя Леонард думает, что оно всегда было здесь. Он не успевает подумать, где это «здесь», он смотрит на садовый стул в тени дерева и на человека, сидящего в нем.
Лицо отца осунулось и посерело, темные пятна покрывают его кожу, и Маккой цепенеет от ужаса, переполняющего его. Отец поднимает на него взгляд, его зрачки расширяются, заполняя потускневшую радужку чернотой. Он что-то шепчет. Леонард бросается к нему.
— Папа! — зовет он, касаясь костлявых плеч своего старика. — Что с тобой, папа?!
Но отец исчезает в темноте, темнота надвигается на Леонарда, и Маккой отчаянно кричит, зажмурившись.
В следующий раз он открывает глаза на биокойке в своих владениях. Лазарет Энтерпрайз встречает его знакомым приглушенным светом и равномерным сигналом приборов. Рядом с койкой сидит Спок, и на его обычно бесстрастном лице читается легкое удивление, как будто бы он озадачен тем фактом, что находится там, где находится.
— Полагаю, доктор, Ваш кошмар повторился, — говорит вулканец, и Маккой пытается справиться с собой, потому что да, кошмар повторился, но как, как, скажите на милость, об этом узнал Спок?!
— Иногда, доктор, — говорит тем временем нечаянный остроухий свидетель его слабости, — Вы берете на себя слишком многое.
— Я — врач! — восклицает Леонард пылко, и его голос срывается. — Я же врач!
— В самом деле, — соглашается Спок и касается раскрытой ладонью его щеки.
Маккой вздрагивает и чувствует, что задыхается, что-то забило ему нос и горло, он фыркает и откашливается, прочищая дыхательные пути. Он слышит голос Джима, Джим говорит:  «Давайте, Боунз, приходите в себя». И Маккой послушно начинает дышать, сорванно, с присвистом. Слова пока не даются ему, хотя он и пытается назвать Джима по имени.
Он гадает, как скоро исчезнет Джим, вслед за всеми, кто исчез до него, но Джим не исчезает. Джим поднимает его на руки, как ребенка, укутывает во что-то мягкое. Маккой стонет протестующе, все еще не в силах говорить.
Когда он, наконец, открывает глаза, смаргивает слезы и обретает некое подобие ясности видения, Джим всматривается куда-то вдаль.
— Отпустите… — хрипит Маккой, но капитан смотрит на него недоверчиво. — Я могу, Джим…
Леонард сам не верит в то, что говорит, потому что чувствует ужасную слабость, а еще потому, что не доверяет себе самому в чувстве реальности происходящего, ведь за спиной капитана он видит старую синюю полицейскую будку, дверь которой слегка приоткрыта, и неяркий свет чудится Маккою за ней.
— Джим, — говорит он, вглядываясь в видение. — Вы… видите это?

Отредактировано Leonard McCoy (07.11.2016 21:47:11)

+2

8

    Капитан Джеймс Кирк, удаляясь, читает какие-то правила, и под этот мерный звук Доктор пытается прикинуть, откуда на него свалилась такая удача и что с ней делать дальше. Капитанов без суден не бывает, а это как минимум означает, что у Джеймса Кирка где-то, вероятно прямо на этой планете, есть звездолет. Ну или хотя бы звездный велосипед, на котором худо-бедно можно отсюда выбраться. Но что тогда делать с ТАРДИС? Доктор задумчиво хмурится и крепче прижимает к себе сломанную руку.
    Чтение правил неожиданно прекращается, и Доктор, встрепенувшись, пытается вновь подняться на ноги. О нет, только не это! Только не сейчас!
     — Ну это просто нечестно! — вслух заявляет он, не обращаясь ни к кому конкретно.
    Никто, в общем-то, услышать его и не может.
    Доктор твердо стоит на месте, прислоняясь спиной к стеблю растения, и внимательно оглядывается по сторонам. Так. Куда именно пошел этот капитан? Кажется, туда. Доктор пристально смотрит в это самое «туда», как будто это материализует Джеймса Кирка прямо там, из воздуха, как по волшебству. Но нет, никто не материализовывается. Зато Доктор слышит радостный возглас: капитан нашел своего доктора. Это хорошо. Значит, доктор как минимум не помрет, да и сам Доктор не отказался бы сейчас от доктора, пусть даже и человеческого.
    Доктор продолжает стоять на месте в ожидании, что вот-вот Джеймс вернется и приведет этого врача. Проходит долгих девять минут, после которых Доктор сдается. Эффект росы уже практически прошел: планета явно не рассчитывала на то, что столкнется с настолько адаптивным организмом. Таймлорды не лыком шиты, то-то же! Доктор с усилием отрывает листок «травы» размером с гамак от земли, рвет его на лоскуты и сооружает себе элементарную перевязку. Так. Следующий пункт плана — найти этого капитана вновь. Доктор чешет бороду, прислушиваясь. Тишина.
    Или?
    Доктор честно идет наугад, как делал уже много раз, и эта стратегия никогда его еще не подводила. Главное делать хоть что-нибудь, и тогда будет результат. С результатом тоже потом можно сделать что-нибудь, и так до победного конца. Или начала. «Победное начало» больше греет душу, и Доктор отважно устремляется сквозь заросли великанской травы и растений вперед, туда, куда отправился капитан Джеймс Кирк. Если он, конечно, не галлюцинация, но среди галлюцинаций Доктора его еще не было, так что, наверное, все-таки настоящий.
    Продравшись сквозь заросли, Доктор неожиданно оказывается носом к задней стенке ТАРДИС. Он замирает, как испуганный зверь, слишком много раз обжигавшийся об опасность, а потом недоверчиво тянет руку вперед и касается стены. Чуть шершавая, синяя, теплая на ощупь — Доктор отдергивает руку и опасливо, чуть ли не крадясь, обходит ее вокруг, краем глаза подмечая — да-да! — Джеймса и его друга. Отставив руку в сторону и оттопырив указательный палец вверх, Доктор замирает, не веря своему счастью. Неужели? Вправду? ТАРДИС?
     — Тихо-тихо, — негромко говорит он, как будто капитан и доктор за его спиной могут спугнуть настоящую ТАРДИС. — Без резких движений.
    Доктор носком ноги аккуратно толкает дверь внутрь, и та послушно открывается, показывая привычную рубку. Из нее сочится теплый и ласковый, зовущий свет. Покой и умиротворение внутри можно резать ножом, настолько отчетливо они ощутимы. Все еще держа здоровую руку с воздетым указательным пальцем выставленной назад, в сторону Джеймса и его друга, Доктор делает шаг через порог.
    Будка лопается, словно мыльный пузырь, опадая на него синими ошметками.
    Доктор разочарованно взмахивает рукой. Эта кутерьма с поддельными ТАРДИС его уже даже не расстраивает, скорее просто раздражает. Доктор разворачивается к капитану и доктору, какое-то время пристально вглядывается в их лица, как будто что-то ищет, какую-то подсказку. В отличие от ТАРДИС, капитан и доктор не лопаются и никуда не пропадают. Они просто стоят посреди огромного поля высокой, по пояс, травы. Синие ошметки поддельной ТАРДИС на одежде Доктора начинают потихоньку испаряться.
     — Так вот, — как будто они до этого о чем-то увлеченно разговаривали, говорит Доктор, — меня зовут Доктор. А вы — Джеймс, верно? А это? Как вас зовут? — он смотрит на доктора. — Боюсь, что мы с вами застряли на этой планете на неопределенный срок. Это плохая новость. Хорошая новость: до этого я был на ней один, а теперь нас несколько, и главное — не потеряться, — Доктор радостно улыбается. В сочетании с потрепанным костюмом и косматой бородой зрелище впечатляющее и немного дикое. — Если вы, конечно, не моя галлюцинация, но последний раз я попадался под пыльцу девяносто четыре дня семь часов и тридцать одну минуту назад, и с тех пор узнал много нового о ней, — параллельно со своими словами, которые льются из него нескончаемым потоком, Доктор достает из внутреннего кармана пиджака звуковую отвертку, наводит ее сначала на капитана, потом на доктора, раскрывает, что-то проверяет и прячет обратно — единым движением. — Правда, как быстро отойти от галлюцинаций, я так и не узнал. Зато! Ими можно управлять. Но учитывая, что вами я не могу управлять, и моя отвертка говорит мне, что вы вполне реальны, будем считать, что вы вполне реальны, а я еще не совсем сумасшедший. Итак. Как вы здесь очутились?
    Кажется, его совершенно не смущает, что он только что прямо на глазах у Джеймса и его друга лопнул старую синюю полицейскую будку. Дескать, с кем не бывает. Подумаешь. Не она первая и не она последняя!

+2


Вы здесь » Retrocross » B-Roll Footage » Три года на планете сокровищ


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC