Retrocross

Объявление

Люмия пишет:
- Прекрасная работа, генерал Хакс, - ещё никогда его звание не звучало так сладко, так подчеркнуто-заслуженно, как сейчас. Темная леди умела карать и хвалить, сегодня Армитажу досталось последнее, а Трауну… Трауну то, что осталось.
Она даже не стала поправлять его о гарантиях безопасности, в конце концов, он мог отвечать за своих людей. К коим Люмия не относилась. Сама женщина намеревалась разнообразить свой вечер очень личной беседой с чиссом… очень личное, настолько личной, насколько позволяла кибернетическая рука, сжимавшая ваши внутренности и пытающаяся выломать вам поясничные позвонки через брюшную полость.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Retrocross » Pick-Ups & Re-Shoots » [AU] Научи меня жить правильно, если умеешь


[AU] Научи меня жить правильно, если умеешь

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://66.media.tumblr.com/781eca9b5769a8bef837118fdf93261a/tumblr_oed4pnCEpr1qalttgo2_r1_540.gif

Научи меня жить правильно, если умеешь

JAMES T. KIRK, LEONARD "BONES" MCCOY


Первые несколько месяцев в Академии. Несчастный Боунз, менее несчастный Джим и их попытки вытянуть друг друга, а также получить знания, не спиться и еще много разных не.
- Джим, я доктор, а не...
- Да ладно тебе, Боунз, прорвемся.
[icon]http://s2.uploads.ru/W3F7x.png[/icon][status]золотой мальчик[/status][sign]__[/sign]

Отредактировано James Kirk (06.10.2016 16:15:48)

+1

2

Спустя месяц после того, как шаттл с новобранцами приземляется в космопорте Академии Звёздного Флота в Сан-Франциско, Маккой всё ещё не перестаёт задавать себе вопрос «Какого чёрта я тут делаю?»
Он спрашивает себя об этом, когда открывает глаза утром и видит скудный, незатейливый интерьер своей комнаты в жилом отсеке. Он спрашивает себя об этом, когда видит в зеркале новую версию себя — умытую, свежестриженную, одетую по уставу в красную кадетскую форму, — со старой болью в этом своём  взгляде побитой собаки, начинающей понемногу, но верно сходить с ума.
Он думает об этом, когда держит в руках новенький падд и листает в нём своё расписание (теория варп-полей, экзофилософия, на кой чёрт ему вообще всё это нужно?!), думает об этом, когда впервые садится на своё место в предпоследнем ряду на лекции по основам дипломатии, обязательной к прослушиванию кадетам всех специализаций, и обнаруживает себя в окружении малолетних недоумков с горящим взором, верящих в великую, благородную миссию Звёздного Флота.
(В этот момент он думает об этом особенно сильно.)
Маккой стар, слишком стар для кадета, и пусть его опыт и умения с восторгом встречены коллегами из госпиталя Академии, он понимает: ему здесь не место. Чёрт возьми, он же ненавидит космос! Он проведет весь свой первый кадетский рейс в туалете, выблевывая собственные кишки от страха! Чёрт, да он чуть не сдох на строевой, что говорить об обязательных шести неделях в космосе в условиях нулевой гравитации?
Каждый день, примерно после двух прослушанных лекций, а то и ранее, Маккой клянется себе, что сегодня же соберёт вещи и уберётся отсюда к чёртовой матери. Но день проходит, проходит ночь, и утром Маккой снова одевает красную форму и спешит на первую лекцию, на ходу отпиваясь крепким кофе из репликатора.
Это замкнутый круг, и Маккой знает, что сам его создал. Когда он оказывается достаточно пьян (это вечер пятницы, у него впереди единственный выходной и звонок бывшей), чтобы быть честным хотя бы с самим собой, он говорит себе — ты трус, Леонард Гораций Маккой, трус и рохля, и идти тебе некуда. И Звёздный Флот тут совершенно не причём. Звёздный Флот дал тебе крышу над головой, пищу, перспективы (сомнительные, но это только твоё больное восприятие, разве нет?) и работу.
Работа в госпитале становится настоящим спасением. Леонард напрашивается во все возможные дежурства, но, к сожалению, кадеты первого курса проводят на практике всего три дня в неделю. Однако опыт Маккоя и здесь даёт ему преимущество: старшие коллеги доверяют ему не только насморки и стертые ноги новобранцев, но и более сложных пациентов, которых, впрочем, здесь совсем немного. И всё же, именно в госпитале Леонард меньше всего думает о том, насколько он здесь чужой. А иногда, после двух смен подряд, не думает вообще. И это лучшее из того, что с ним здесь случалось.

Итак, спустя ровно месяц, Маккой выглядит (но не чувствует себя) немного лучше, и спешит на лекцию ранним утром. Лекцию читает приглашенный лектор, какая-то крупная шишка, капитан флагмана в отставке или вроде того, Маккою не интересно, но сюда согнали всех кадетов первого года обучения, и при входе в аудиторию — то еще столпотворение.
Маккой размышляет, не прогулять ли ему, в конце концов, он куда большую пользу принесёт в госпитале, и тут в поле его зрения оказывается паренёк, которого он как будто где-то уже видел. Леонард хмурится, припоминая, и хмурится ещё больше, вспомнив: это тот самый бедолага из шаттла, которому он попортил ботинки. Как же его… Кирк, кажется?
У Кирка во взгляде тоже не наблюдается особенного энтузиазма по отношению к происходящему, на долю секунды Леонардом овладевает желание подойти и сказать ему что-то вроде «Эй, парень, к чёрту это дерьмо, может, уйдём отсюда и выпьем, я задолжал тебе извинение?» Но Маккой — мастер неосуществленных планов и нереализованных желаний, а ещё — совершенно не обладает талантом к общению, поэтому он пытается скрыться в толпе, пока Кирк не заметил его сам. И не успевает.
В синих глазах Кирка мелькает узнавание, полные губы растягиваются в широкой улыбке, и Маккою ничего не остаётся, как только неуклюже махнуть ему рукой, подтверждая, что парень им узнан взаимно. А потом Кирк идёт к нему.

[icon]http://co.forum4.ru/img/avatars/0012/1d/1c/1646-1408045286.jpg[/icon]
[status]I came and I was nothing[/status]

Отредактировано Leonard McCoy (16.12.2016 19:46:21)

+1

3

Он вжимался лицом в подушку и вслушивался в собственный пульс, раз-два-три, раз-два-три-четыре, раз-два. Слушал стук своего сердца и думал, Джим всегда думал, даже когда уже не мог соотнести реальность с выдумкой. Он думал о том, почему оказался здесь, почему подушка пахнет порошком и чистотой, но вызывает жуткое желание еще раз помыться. Сколько раз он уже был в душе? Четыре? Пять? Больше? Сколько раз он говорил себе, что Звездный флот никогда? Сколько раз он закрывал глаза и видел перед собой лицо отца, которого даже не видел.
Джим вжался лицом в подушку и задержал дыхание, размышляя о том, что, если продержаться достаточно долго, если позволить себе продержаться чуть дольше…если легкие перестанут так гореть, болеть, жечь, если, эти проклятые если только мешали. В какой момент он согласился на эту авантюру? В какой момент его прошлые принципы пошли к черту? Он перевернулся на спину и уставился в потолок, размышляя обо всем и ни о чем конкретном. Что там у него сегодня, первым занятием, лекция какого-то приглашенного заучки, Джим хмыкнул, потом еще парочка другая занятий, потом подготовка эссе, которое он не собирался писать. Потом полеты, практика, вот это он предвкушал, потому что полеты – это свобода.
На потолке было бледное пятно от фонаря, это пятно Джим знал слишком хорошо, он уже почти сроднился с ним, приобретя такую же бледно-круглую форму. Пятно постепенно пропадало, постепенно на улице светлело, наступало утро и люди, точнее кадеты, начинали оживать. Его сосед по комнате прошлепал босыми ногами по полу в душ, и Джим перевернулся на бок, стараясь не думать о том, что скоро придется встать с постели и идти.
- Чертов Пайк. – Джиму было стыдно, наверное, в глубине души, за свое поведение в баре. Наверное, ему было что сказать всем этим офицерам звездного флота, которых он не знал, но они делали вид что знают его. Наверное, именно поэтому он лежал здесь, в кампусе и ненавидел каждый следующий вдох.
Он доказывал всем, что Джим Кирк не Джордж Кирк, что он не тень отца, не отец и не станет как отец. Он не будет помирать так рано, он не будет светлым и чистыми. Нет. Первое что сделал Джим в Академии, подружился с парочкой ребят и напился. Напился вдрызг, так что мозг прекратил прогонять перед ним информацию, мысли остановились, остались только рефлексы, старые добрые рефлексы, ухватиться за что-то, стоять покачиваясь, дать сдачи на удар, ухмыльнуться, даже если больно. Даже если губы в кашу, а глаза заплыли.
Он не светлый и чистый, он не герой Федерации, бросивший свою семью. Он не Джордж!
Эта мысль выдернула его из дремы, в которую он благополучно впал. На первое занятие, он как не странно, уже почти опаздывал, времени на завтрак катастрофически не хватало, поэтому Джим его проигнорировал, как и рези в желудке, который не видел еды со вчерашнего обеда. Профессора в академии вообще не любили, когда к ним опаздывали, все как один старались вынести предупреждение и Джим ненавидел их за это.  Первогодки все как один были одухотворенными, как будто их чем-то обкололи. Все эти мечтательные взгляды, вздохи, стенания на тему заданий и задач, его скрутило изнутри. Что он вообще забыл здесь? Ах да, доказательства, точно.
Джим мрачно рассматривал кадетов, пытаясь для себя решить, с кем сесть на этом занятии или все-таки удрать, пока еще не поздно. Кажется, где-то впереди мелькала макушка Гэри, но Гэри был стремным выбором, нет, на эту пару надо найти себе кого-то получше. Может Ухура, о да, она была бы идеальна, но ее Джим не видел, а Гейле только покачал головой, заранее отказываясь от предложения присоединиться. Орионка была прекрасна и в тайне, где-то в глубине души, Джим ее обожал, за зеленый цвет и феромоны, конечно, но сегодня у него не было настроения пикироваться с ней остротами. Сегодня у него вообще не было настроения.
Боунза он приметил не сразу, сначала он приметил блондинку, которая стояла рядом с ним, а уже потом перевел взгляд на это хмурое лицо. Имя парня он не помнил, но мысленно окрестив его Боунзом, иначе он его называть и не собирался. Тот стоял в сторонке, с таким видом, будто попал в ад и вокруг крутятся черти, Джим широко улыбнулся ему, прекрасно понимая, что главным чертом будет он сам.
- Привет, Боунз, - он подошел ближе, все еще не представляя, что же он собирался предложить кадету, - прекрасно выглядишь.
Джим был приставуч по натуре, если ему говорили нет, он хотел услышать да, если ему говорили проваливать, он возвращался снова и снова. Для него важно было увидеть реакцию, прощупать ее, наслаждаться ею какое-то время.
- Пойдем отсюда куда-нибудь. – Получилось излишне искренне, но очень уж хотелось стереть из головы этих мальчиков и девочек, готовых пойти подыхать по первому приказу. Ну еще заодно стереть парочку снов, идей, мыслей.
Оглядываться по сторонам Джим тоже не забывал, еще пара минут и они уже никуда не смогут пойти, потому что в конце коридора показался профессор, вместе с приглашенным, один в своей черной форме, второй как отставной капитан. Забавные. Джима передернуло и он, не задумываясь о том, что делает, потащил Боунза за собой, вглубь аудитории, чтобы выйти с другой ее стороны. Только вырвавшись из аудитории Джим смог вдохнуть полной грудью и выпустил руку своего новоприобретенного знакомого. Еще раз оглянувшись на закрытую дверь, он усмехнулся и посмотрел на мрачное лицо рядом с собой.
- Знаю один отличный бар. - Желудок снова скрутило, но он махнул на это рукой, и еще раз ярко улыбнувшись направился к выходу. – Ты идешь?[icon]http://s2.uploads.ru/W3F7x.png[/icon][status]золотой мальчик[/status][sign]____[/sign]

+1

4

Леонард спешно раздумывает над предлогом, под которым он сможет быстро улизнуть от общества этого парня с сияющей улыбкой. Вот ведь зараза, ворчит про себя Маккой, чертова общительная зараза, ну почему я? Нужно сказать ему, что у меня срочный вызов на падде, в госпиталь. Леонард уже готов произнести это вслух, когда парень выдает жизнерадостно: «Привет, Боунз!» и «Прекрасно выглядишь!». На долю секунду на лице Маккоя отражается полное недоумение, которое стремительно перерастает в раздражение.
— Что еще за «Боунз»? — фыркает он, сдвигая брови к переносице. — Не рановато для ласковых прозвищ? Эй, парень!
Кирк тащит его за собой через всю аудиторию, ухватив за локоть, и Леонард ошалело моргает и даже не делает попыток вырваться. Чужая наглость всегда выбивает его из колеи. Дерьмо. К тому моменту, когда они оба оказываются за пределами кабинета, Маккой зол настолько, что готов демонстративно отпихнуть паренька и отправиться на ненавистную лекцию, но этот обаятельный черт (Леонард почти видит маленькие красные рожки в светлых волосах) беззаботно бьет все его аргументы единственным козырем.
Отличный бар. Чтоб тебя.
Несколько мгновений Леонард еще борется с собой: он все еще сердит, он не настроен общаться с этим самоуверенным засранцем  (а ведь этот Кирк — то еще трепло, наверняка), он вообще не настроен общаться! Но двери аудитории уже закрыты,  и за ними слышен звучный голос лектора, призывающего кадетов взглянуть на экран. Путей к отступлению не остается, Маккой вздыхает, сдаваясь. В конце концов, он очень, очень не против выпить.
— Отличный бар? Здесь? — Леонард кривит лицо, выражая весь свой скепсис по отношению к заявлению Кирка. — Откуда здесь может быть отличный бар? Всё, что тут можно раздобыть, — это полная бурда, которую выпивкой-то можно назвать только из-за агрегатного состояния.
— Ну, удиви меня, — ворчливо соглашается, наконец, Маккой и следует за Кирком по длинному коридору первого этажа центрального корпуса.
Идти с Кирком мимо симпатичных кадетов женского (и, черт возьми, не только) пола — то еще удовольствие. Парень стреляет глазами и козыряет ослепительными улыбками направо и налево. Девчонки, надо отдать им должное, довольно часто закатывают в ответ на это глаза, но есть и те, и их немало, кто смотрит на Кирка не менее плотоядно, чем он на них.
В какой-то момент они даже останавливаются у большого окна; там, прислонившись к подоконнику, длинноногая баджорка застенчиво разъясняет Джиму (точно, его ведь Джим зовут), почему не пришла вчера в библиотеку. Маккой выгибает бровь, действительно удивленный тем, что Кирк вообще появляется в библиотеке, но тут лицо Джима попадает под свет солнечных лучей из окна, и Леонард впервые всматривается в темные круги под его глазами и нездоровый цвет лица.
Ах ты ж, гадство. Что ж тебя так мучает, парень?
Рука Маккоя почти инстинктивно тянется к медицинской сумке на бедре, когда он понимает, что к нему обращены взгляды обоих, Джима и баджорки. Леонард растерянно замирает, пытаясь припомнить, о чем они только что говорили, но его взгляд упорно цепляется за уставшее лицо Джима.
— Нам не пора? — говорит Маккой, и это получается довольно резко, вероятно, даже грубо, но что ему остается?

[icon]http://co.forum4.ru/img/avatars/0012/1d/1c/1646-1408045286.jpg[/icon]
[status]I came and I was nothing[/status]

+1

5

Если ты видишь что-то, что тебе нравится, бери это. Девиз, конечно был так себе, но Джиму он нравился. Возникало устойчиво ощущение вседозволенности, безнаказанности и общего попустительства. Смешно, местами наивно, и Джим лучше всех знал, насколько он ошибается. Но все равно каждый раз цеплялся за понравившегося человека и тащил его за собой, пока человек не спотыкался, не оседал на пыльную землю и не просил оставить его в покое.

- Привет, Сэмми, уже уходишь?
- Оставляешь нас?

В его голове вообще много было воспоминаний. О голоде, от которого сводило и резало желудок, о мертвых, особенно о мертвых. О слепых глазах, который могут смотреть куда угодно, но смотрят исключительно на тебя. И их вопрос, извечный вопрос мертвых: «Почему я?» выбивает из Джима дух, всегда выбивал, всегда будет выбивать.
Он встряхнулся и отцепился от руки Боунза, вытащив его из аудитории. От вопросов про прозвище Джим по привычке отмахнулся, кажется они еще на подлете обсудили этот вариант? Кажется, там был алкоголь, история про кости и что-то там еще было. Джим хмыкнул и кивнул знакомой девчонке, за спиной слышится начало лекции и Джима перекашивает, что за ерунду вещает этот приглашенный болван? Величие Звездного Флота? Честь? Джим фыркнул.
- Так вот, вернемся к бару, Боунз. Ты просто не умеешь искать. – Джим идет по коридору довольно быстро, улыбается знакомым и не очень знакомым девушкам и не только девушка. Кому-то кивает, кому-то знаками обещает перезвонить, чего он, конечно же, никогда не сделает. Его личный падд и так заполнен всякой не нужной дребеденью, от которой все не доходят руки избавиться. Там где-то затерялся номер Карен? Нет, не Карен, он хмурится, пытаясь вспомнить ее имя. В памяти мелькает только черная грива волос, чернее ночи в Риверсайде и яркий росчерк глаза. Глаза были светлые, это Джим хорошо помнит. А дальше все теряется в тумане, как будто и не было ее в его жизни.
Бар он нашел случайно. Немного замызганная вывеска редко когда привлекает излишнее внимание, зато виски там хорош и кадетов меньше, чем могло бы быть. Вот в более известном месте, как же его там, Джим щелкает пальцами, пытаясь припомнить, ах, точно! В «Нартур». Вот там пойло, а не выпивка. Все разбавляют водой или берут у дельцов, которые не отличать хороший виски от дерьмового.
Джим вздыхает.
- Боунз, я здесь, чтобы сделать твою жизнь ярче. – Смеется Джим в ответ на «Удиви меня», легко, слишком легко и просто. – Привет Лис.
Ее настоящее имя он может выговорить только напившись, а ее глаза с укоризной смотрят на него с экрана, когда он не приходит в библиотеку. Она милая, немного застенчивая и Джиму нравится необязательность их встреч. Он переводит взгляд с Лис на Боунза и хмыкает, судя по всему, Боунз любитель коротких кительных юбок и последователь джентльменского курса. Это может быть весело, а может быть очень грустно. Но Джим все равно хмыкает и знакомит их, в своей манере.
- Лис это Боунз, Боунз это Лис. – И плевать ему, что их имен он сейчас даже не помнит, в общем-то ему с утра плевать на то, что мир вокруг не справедлив. Бар. Выпивка. Эти две вещи настойчиво крутятся в голове и удерживают от глупостей. – Я заберу его ненадолго, дорогая.
Он улыбается широко и чуть наивно, как умеют улыбаться дети, которых забыли на станции. Как умеют улыбаться те, кто за улыбкой прячет черную дыру в груди. Он улыбается и его глаза светятся неподдельным восхищение.

- Джимми, почему ты не улыбаешься?
- Я улыбаюсь, мама.
- Но твои глаза…

Он жмурится и кивает сам себе. Дань вежливости исполнена.
- Да, нам пора, прости. – Он кивает в сторону выхода и отходит от окна, махнув рукой девушке. – Только не пугайся заранее, Боунз и не ворчи.
По территории кампуса они идут быстро, не останавливаясь ни с кем поболтать. Сейчас у них лекция и их не должно быть здесь. Они должны быть тихими, мирными и послушными.

- Ты теперь кадет Звездного флота, сынок.

От воспоминаний скулы сводит и хочется напиться еще больше. Бар действительно не далеко, пара кварталов, которые Джим прошагал в молчании, стараясь выкинуть из головы все то, что в ней крутится. Лучше бы он строчки кода расписывал в голове, чем обдумывал вопрос «Что же он пьет?» Обычно выпивку можно вычислить по человеку, прожженный ковбой будет неразбавленный виски, а дама на высоких каблуках разбавленный мартини.
- Виски? – Он спрашивает и пока спрашивает впихивает Боунза в бар. Внутри пыльно, мало места и темновато. Самое то, для того, что собирается делать Джим. Самое то! – Привет Марти, или ты сегодня Крисси?
Он не помнит имени бармена и в шутку зовет его разными именами, потому что так интересней, так не нужно вписывать в голову новую информацию.
- Это Боунз и он будет? А, впрочем, сам заказывай, друг. – Боунза он подпихивает к барной стойке и устраивается рядом. – А мне как обычно, начнем с малого.
Бармен, все-таки Крис, наверное, молчаливо кивает и наливает виски на два пальца, не разбавленный, с дымком. Джим кивает, наблюдая как колышется жидкость в бокале.
Отличный день. [icon]http://s2.uploads.ru/W3F7x.png[/icon][status]золотой мальчик[/status][sign]____[/sign]

+1


Вы здесь » Retrocross » Pick-Ups & Re-Shoots » [AU] Научи меня жить правильно, если умеешь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC