Сангвиний ★ Sanguinius

Warhammer 40.000


Около трёх веков назад, выведенные из совершенного человеческого семени мутант; совершенная машина войны, созданная лишь для того, что бы привести Галактику к согласию. Сангвиний, Повелитель Кровавых Ангелов, Владыка Баала и Ангел Империума, император-регент Империум Секундус.

https://i.gyazo.com/301701e9b54228dd31e89ca0a36bd61f.png


ФАКТЫ О ПЕРСОНАЖЕ


★ Генная инженерия - это круто
Сангвиний - девятый сын Императора Человечества, созданный из совершенного генетического материала в подземных лабораториях под Гималаями. Выкраденный Богами Хаоса и выброшенный в Варп, он мутировал, приобретя такие дефекты, как белоснежные птичьи крылья за спиной и подсознательную жажду крови, что позже вылилась в его Легионерах.

★ Иметь такого отца, как Император - еще круче.
Император нашел своего сына на истощенной радиацией луне Баала, объединившего под своим началом племя людей, что пережило Темнейшую Ночь и сохранило свою чистоту, не став мутантами и дикарями.

★ Быть многотысячным отцом - круто, но ответственно.
Из лучших воинов племени Император отобрал нескольких, превратив их в Астартес - генетически модифицированных сверхлюдей, созданных для того, чтобы объединить остатки человеческого вида и уничтожить ксеносов, желающих ему смерти. Самые искусные воины стали личной гвардией Ангела, как прозвали Сангвиния, возвысившись над многотысячными легионами, которые Император вырастил на Терре.

★ Иметь девятнадцать бро - круто, особенно когда они на твое…
Начался Великий Крестовый Поход к звёздам. Человеческий вид объединялся под власть Императора силами Адептус Астартес, которых становилось всё больше - Император нашел всех своих сыновей, поставив их во главе Легионов. Когда он удостоверился, что его дети смогут продолжить поход и без него, он назначил самого талантливого, Хоруса Луперкаля, воителем, удалившись на Терру.

★ ...ай. АЙ.
Во время очередной кампании Легиона Лунных Волков, Воитель получает тяжелое ранение. Спеша исцелить своего отца, Легионеры в отчаянии принимают помощь местных жрецов, которые поклонялись Богам Хаоса. В то же время среди легиона Несущих Слово назревает мятеж. Проходит немного времени, и Губительные Силы убеждают Хоруса в том, что Император - истинная угроза человечества. Они показывают луперкалю ужасные картины будущего. Начинается эра, известная как Ересь Хоруса - лояльные Архипредателю Легионы встали против своих братьев и Отца.

★ За Императора! За… Терру…
Ангел вырывается из ловушки, поставленной Воителем, и прорывается на Терру, чувствуя неладное. По пути слухи о предательстве Хоруса подтверждаются. Прибывая на Терру, Сангвиния застает её осажденной предателями. Прорвав силы атакующих и присоединившись к защитникам, IX Легион космического десанта, Кровавые Ангелы, наравне с Имперскими Кулаками и Белыми Шрамами, встали на защите Имперского дворца, что занимал больше чем материк старой Земли. Предатели атаковали в едином порыве, стремясь как можно скорее покончить с переворотом и Императором, но силы защитников, пусть и меньшие числом, храбро держали оборону. Предчувствуя, что вскоре на подмогу лояльным легионам прибудут еще Астартес, Хорус заманивает Императора, Рогала Дорна и Сангвиния на борт своего флагмана, где и состоялась финальная битва, предрешившая судьбу всей Галактики.
Первым Хоруса нашел Сангвиний, и попытался переубедить брата, заставить отказаться от его мятежа. Однако Архипредатель был твёрд в своих убеждениях, и несмотря на благородный гнев Ангела и полученные им раны, Хорус Луперкаль вышел из схватки победителем. В момент, когда дух покинул тело Сангвиния, прибыли Император и его гвардия наряду с обычными смертными солдатами. Снова завязался бой, в результате которого Хорус погиб, а смертельно раненный Император был перемещен на Терру и подключен к Золотому Трону, который питал Астрономикон - огромный потусторонний маяк, служивший путеводной звездой Имперским судам.

С тех пор, прошло уже более 10.000 лет. Император Человечества недвижимо сидит на Золотом Троне…


ИНФОРМАЦИЯ ОБ ИГРОКЕ


Он же Траун. Он же Омниссия. Этот шаблон здесь потому, что мне не хватает нездорового пафоса в крови, километровых кораблей в небесах и детских характеров у дядек, которым больше сотни лет.

А в остальном, я безобиден. Как Сангвиний в Черной ярости.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

В ночи подобные этой люди закрывают ставни на окнах и запирают двери на засов, подпирая стулом; в ночи, подобные этой, вокруг огня рассказывают истории, от которых холодеет кровь и сердце уходит в пятки: в ночи, подобной этой, никакие фонари не способны разогнать первобытную тьму, в которой скрываются ужасы седых веков, что нашли себе в ней приют. В подобные ночи выйти из дома равно изощренному, извращенному самоубийству.
Эдвин был спокоен лишь потому, что считал себя самым страшным кошмаром в этой безлунном темном мире. Посреди темной равнины, которую сейчас представляло собой море, ему это удавалось. Шлюпка шла легко, поймав течение, тихо шелестели вёсла, погружаясь в воду и поднимаясь. Единственным источником были только звёзды, сиявшие в вышине: было опасно брать с собой фонарь или зажигать огонь посреди бесконечной черной водной пустыни. Особенно если он собирался пробраться незамеченным.
Пробраться на борт судна, о котором ходило несчетное количество легенд еще в его молодости.
Узнать о последнем местоположении проклятого судна с его призрачной командой было не так уж легко. Конечно, Братство имело своих людей везде, и могло позволить себе многое. Но установить реальное местонахождение "Вазувия" так и не удалось: он плыл наугад, повинуясь интуиции, день и ночь всматриваясь в горизонт.
Почему-то ему казалось, что сегодня - та самая ночь, когда его поиски увенчаются успехом.
Он не сразу заметил далекий и неестественный силуэт судна на горизонте: на нём не горели огни, а воды океана были все так же мертвы, как и множество миль назад. Судно просто появилось перед ним в какой-то момент черной тенью, заслонив небо. Эдвин почувствовал, что его переполняет неопределенное чувство беспокойство и волнения, словно было что-то угрожающее в мертвых палубах и пустых каютах корабля-призрака.
Лодка начала поворачиваться, и Ван Клиф обнаружил, что едва может разобрать, где у тени нос, а где корма: борт перед ним был одинаково темным и продолжался достаточно далеко. Волны все еще не тревожили его маленькую шлюпку, несмотря на явно огромное судно с приличной осадкой прямо перед ним. Какое-то время он греб вдоль борта корабля, пытаясь выяснить, где нос, а где корма. Обнаружив над своей головой трезубец якоря, мужчина тихо выругался и начал грести обратно, налегая на вёсла. Почему-то перспектива оказаться прямо перед "Вазувием" холодила ему кровь больше, чем шум вёсел, который уважающий себя моряк королевского флота уже давно бы услышал.
Отпустив вёсла, он позволил лодке медленно плыть дальше, смотря прямо перед собой. Никогда еще его так не трясло от неосознанного страха, как сейчас. Даже смотреть в глаза Катране Престор, казалось, и то было проще. Помотав головой, Эдвин потёр переносицу и снова взялся за вёсла, сидя вполоборота и смотря на медленно проплывающий мимо черный борт корабля. Как только тень над его головой стала крупнее, он замедлился, осторожно подгребая под нависающую над водой корму. Остановившись под тем местом, где находились окна капитанской каюты, Ван Клиф втянул вёсла и положил в шлюпку. Подняв голову и посмотрев на тёмные квадраты старого стекла над собой, он потянулся к свертку из кожи и плотной простой материи. Развернув его, он осторожно перекинул колчан через плечо и поднял лук, уперев его одним плечом в пол лодки. Согнув плечи и натянув тетиву, Эдвин похлопал себя по поясу. Рапира, ножи, кошель. Отложив лук, он повязал платок себе на лицо как бандану и откинул назад длинные грязные волосы. Откинув плащ, Эдвин поднял лук и наложил стрелу, натянув тетиву. И выстрелил.
Поднимался он легко и непринужденно, повиснув на верёвке, привязанной к древку стрелы. Корма корабля-призрака оказалась на удивление крепкой и легко выдерживала его вес, хотя он готов был поклясться, что каждый раз, как его сапоги касались досок, те жалобно скрипели. В остальном, его восхождение было тихим и простым. И незамеченным, как он надеялся.
Поднявшись до окна, в верхнюю часть рамы которого и вошла стрела, Эдвин дотронулся до окна. Старое и грязное стекло было серым и почти не пропускало свет, но похоже, внутри было так же темно. Поддаваться оно не хотело, и почему-то мужчина был уверен, что открывается оно наружу. Повиснув на веревке одной рукой, второй он вынул кинжал и воткнул его в дерево, разделявшее стекла. Чуть поводив им из стороны в сторону, он наконец нашел пустоту и нажал на рукоять. Гнилая древесина застонала и заскрипела, но останавливаться было нельзя. Нажав еще чуть-чуть, он наконец заставил окно открыться... и тихо ругнулся, когда рама легким движением встретилась с его лицом, от чего он невольно ослабил хватку и заскользил вниз по верёвке. Остановив спуск, Эдвин снова ругнулся. Спрятав кинжал, он снова полез наверх. И осторожно заглянул в окно.
В капитанской каюте все же был источник света: на столе, заваленном всякой всячиной, на бутылке догорал огарок свечи, выхватывая скудные детали обстановки. Угол кровати, к которой давно никто не прикасался, один перевёрнутый табурет, пара бутылок на полу и мужик. Нормальный такой мужик, который тихо посапывал, положив голову на руки и уткнувшись лицом в стол. В одной руке он все еще сжимал бутылку. Стол, на котором он дремал, был завален картами и инструментами, парой кружек и рассыпанными фруктами. Где-то даже валялась пара лимонов.
И всё это - прямо перед окном, на котором сидел Эдвин, согнувшись в три погибели. Он осторожно, прижавшись к сомнительной прочности окну, занимавшему целую стену каюты, отполз во тьму и наконец встал на ноги, слезая с подоконника. Что ж, это было... просто. И никаких призраков, хотя задница все еще чувствовала неладное, а колени иногда трясло; по стопам пробегали крупные мурашки. Совладав в беспричинным страхом, Ван Клиф подошел к спящему и разбудил его самым что ни есть эффективным способов: выбив из-под него табурет, заставив спящего еще лучше ощутить каждую трещину и каждую щепку на столешнице, что бы в конечном итоге сползти на пол. Взяв одну из бутылок за горлышко, что валялись на полу, он разбил её об стол и вышел на свет, который давал огонёк свечи.
- Пропиваешь жалованье, свинья? - отрезвляюще-холодно произнёс лидер Братства Справедливости, поигрывая розочкой.

Отредактировано Sanguinius (01.11.2016 22:37:48)