Retrocross

Объявление

Люмия пишет:
- Прекрасная работа, генерал Хакс, - ещё никогда его звание не звучало так сладко, так подчеркнуто-заслуженно, как сейчас. Темная леди умела карать и хвалить, сегодня Армитажу досталось последнее, а Трауну… Трауну то, что осталось.
Она даже не стала поправлять его о гарантиях безопасности, в конце концов, он мог отвечать за своих людей. К коим Люмия не относилась. Сама женщина намеревалась разнообразить свой вечер очень личной беседой с чиссом… очень личное, настолько личной, насколько позволяла кибернетическая рука, сжимавшая ваши внутренности и пытающаяся выломать вам поясничные позвонки через брюшную полость.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Retrocross » Deleted Scenes » Встретил бабу, а она - яга


Встретил бабу, а она - яга

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://pp.vk.me/c626129/v626129683/3ac42/zbqJtecAtyM.jpg

Встретил бабу, а она - яга

GERALT, JASKIER


Однажды Геральт спас Лютика от самого страшного, что только может случиться с мужчиной.

+3

2

Волки спят среди корней,
Ветер качает летучих мышей,
Ищут глаза не спящей души
Призраков и упырей, что страшны.
Ночь тиха, не слышно сов,
Коровы закрыты в хлеву на засов,
Но ищут глаза не спящей души...
Ждут того, кто опасней волков -
Ведьмака, что за сто медяков,
Порежет, порубит на сотню кусков
Тебя и съест целиком…
Съест тебя целиком…

— Ведьмак, говоришь... — Потер кмет свою густую бороду, — Убийца чудищь?
Человек, что стоял напротив него, с облегчением кивнул.
— Да, милсдарь Ведьмак. Чудища есть, а как это же! — Кмет снова отёр свою бороду. — Огромные нетопыри, что твой бык! Летают себе, да скот тутешний пугают! Ещё домовой. Да, домовой! Ворует еду, да добро разное у людей! А ещё ента... как её, а, Ведьма!
— Не Ведьма, а Лесная Баба! — Вставила женщина, что стояла позади кмета. Вероятно его жена. Бородач недовольно взглянул на неё и хотел что-то сказать.
— А вы видели их? — Опередил его Ведьмак. — Эту вашу Лесную Бабу, домового и, — Вздохнул он, — Нетопырей.
— Ох, свезло нам не видать таких тварей, господин! Но факт, етыдь, остается фактом. — Ответил кмет, пытаясь подчеркнуть вышесказанное умной физиономией. — Добро у людей пропадает. Домовой - ни дать, ни взять! А ещё и у коров молоко киснет из-за ентой Лесной Бабищи!
Столпившиеся вокруг люди выглядели всерьёз  обеспокоенными словами своего старосты. Перешептываясь друг с другом, они косо глядели на ведьмака. Геральт готов был поспорить, что таких как он они видят впервой.
— Жертвы есть?
Люди искоса на него глянули и снова продолжали перешептываться после небольшой паузы.
— Что-что? — Спросил пожилой человек, находящийся сбоку жены Кмета.
— Пострадавшие, говорю, есть?
— Конечно есть. Сами же видите, что на свете твориться: голод, болезни, тяжкая селянская доля — Бородатый мужчина вдруг остановился и осмотрелся, — А ещё разбойники докучают, чтоб их чёрт побрал!
Ведьмак снова вздохнул. Минут пятнадцать назад и ему самому приходилось доказывать то, что он не является разбойником.
— Я имею ввиду пострадавших от вышеперечисленных чудовищ, кои вас беспокоят. — Ведьмак не терял надежды. Он надеялся узнать хоть что-то.
— Тьфу на вас, милсдарь Ведьмак. — Ответила вместо кмета его жена, — Не было! И хватит говорить о чудищах! Детишек уже распугали.
— Спасибо, люди добрые... — Сухо ответил Ведьмак. — За информацию. — Докончил. Его лицо отчётливо показывало довольствие полученной информации от местных жителей деревни.
— Идём, Лютик. — Обратился Геральт к своему спутнику, с которым он уже длительное время путешествует.
Люди быстро уступали им дорогу, то и дело, косо поглядывая сначала на охотника за чудовищами, а потом и на странно одетого человека идущего рядом с ним.
— Ничего. Снова ничего. — Вздохнув, сказал Геральт. Это уже четвёртая деревня подряд, в которой он не нашел для себя работы. Да и до этого особо не везло: если и находил, то за горсть монет.
  Ведьмак прошелся руками по карманам в надежде, что там будет хоть малая горсть монет. К счастью несколько медяков он нашел. Он взглянул в сторону корчмы, которую местные называли "Под медвежьей лапой".
— Вечереет. — Отметил Ведьмак. Это явный намёк на местную корчму, в которой можно было вдоволь наесться, и, по возможности, заночевать.
  Зная, что Лютика долго упрашивать не придётся, он глянул в сторону конюшни, где находились их кони. Им придётся сэкономить на еде и оставить хоть полкроны для конюшего.

Отредактировано Geralt (13.11.2016 14:44:48)

+2

3

Самое страшное – это когда ничего не происходит. Кому-то может казаться иначе, что страшнее всего какие-то иные события, но на самом деле – именно бездействие ужасно. Можно написать балладу о любви или разлуке, об ужасной резне или веселой свадьбе. Обо дружбе или вражде. А вот о том, как долго ничего не происходит – нельзя.

Поэтому Лютик и стремился, чтобы что-то происходило даже там, где все кажется безнадежным. И оно случалось с ним: случались тракты, дожди, туманы… Геральт. Там, где «ничего не происходило», на самом деле произошло множество вещей, над которыми можно вдоволь поразмышлять. Вот Геральт из Ривии, снова не нашел себе работы. Чудовища мельчают, переселяются из оврагов и погостов в людские головы. А Геральт из Ривии рискует остаться без штанов, поскольку «кто не работает – тот не ест». И похудеет он, и слетят портки… и начнут Геральта из Ривии узнавать не в лицо, а в те части тела, о которых в приличном обществе баллады не складывают. Но кметы, говорят, и не про то еще поют.

Конечно же, от такого творчества все барды открещиваются. Мол, народное да незвучное, слова постыдные и рифмы никакой. Ни мелодичности, ни красоты, а аккорды так просты, что лютню жалко! Но люди напевают, полушепотком, коверкая без того простую мелодию. И несется она, как вирус, по городам и весям, непотребная глупая песенка ни о чем. И кметки закрывают детям уши, но притопывают в такт.

И Лютик, кажется, решил этим воспользоваться. Он поглядывал на Геральта, понимая, что голодный ведьмак – мечу не хозяин. Как и голодный бард – над лютней не властен. Геральт гоняет чудищ. Лютик – гоняет тоску. И сегодня – его выход, коли уж нет чудищ, но есть тоска.

Лютик толкнул дверь в корчму – уныло, тихо. Жарко, но не душно. Народу мало, все расселись по углам, сонно уткнувшись в свои чашки и кружки. У стойки скучает дородная корчмарка, смерившая вошедших усталым взглядом. Лютик улыбнулся ей, наклонив голову и касаясь края фантазийной шляпки с пером.

Дама сощурилась, словно силясь узнать в путниках именно тех, кем они являлись. Но Лютик опередил ее, подойдя ближе к стойке и возвестив:

- Мы пришли сюда разогнать чудищ и тоску. Чудищ я тут не вижу, а тоски предостаточно.

Корчмарка попыталась что-то возразить, но Лютик только улыбнулся, еще лучезарнее и, опершись локтями на стойку, наклонился, словно делал женщине невероятно интимное предложение.

- Сиятельная, я готов выступить в вашей корчме за ночлег и теплую постель. Пошлите же мальчонку сообщить всей деревне, что вечером выступление маэстро Лютика и я гарантирую вам – ни один стол не останется свободным.

Лютик был самоуверен. Но более того, он точно знал, что ни к чему в мире создания не тянутся так, как к искусству. Сознание любознательно, сознание созерцательно. Даже самая злая стервица, даже самый хитрый низушик – нет-нет, да и заслушаются песней. Потому что каждое создание тянется к красоте, как тянется растение к солнцу. А растения бывают и ядовитыми.

В итоге договор состоялся, корчмарка выделила Геральту и Лютику похлебку и рассадила за стол. Мальчишка-поваренок убежал созывать народ, а Лютик, едва ли не залпом заглотив еду, принялся настраивать инструмент.
Он задумчиво выкручивал колки и прикасался к струнам. Поглядывал на Геральта, вспоминая, что он утопцев по болоту за плошку похлебки гонял. И что в целом, вместе они сожрали не один пуд желтого снега. Образно выражаясь.
Корчма заполнялась людьми. И, более того – запахами. Заработала на всю мощь кухонная печь, тонкий слух Лютика улавливал перезвон посуды за стеной. Кто-то подбросил дров в камин и огонь разгорелся ярче. Лютик улыбнулся – это место оживало, теплело, наполнялось звоном и говором.

И вот, когда все наелись и обратили взоры на барда, Лютик соизволил встать. Грянули первые аккорды поучительной баллады то ли о вороне, то ли о сороке. Баллада закончилась мыслью о том, что не стоит ходить там, где подвешен груз.
Следующая же баллада была о трех кровопивцах, стоящих у дверей корчмы. Каждый вечер они наряжались и стремились попасть на танцы, но ведь кровопивцу надо быть приглашенным для того, чтобы войти. Вот и «стоят вампиры, стоят у двери, платочки в руках теребя. Потому что такое поверье – пригласите же этих ребят!».

Толпа ликовала, гремели аплодисменты. Рекой лился эль, корчмарка довольно улыбалась, подсчитывая прибыль и подмигивая Лютику. А Лютик… Лютик приметил где-то в углу одиноко сидящую даму. Красивую, статную. С глазами цвета подмерзшего озера, с волосами, подобными ржи. И следующая его баллада была о любви.

+2

4

Просторная, уютная и многоместная, что удивительно для деревушки, корчма. Геральт готов был поспорить, что большинство столиков будут свободны. Он ошибался.
К вечеру, казалось бы, собрались чуть ли не все  жители деревни. По крайней мере, подавляющая её часть. Это один из редких случаев, когда идея Лютика оправдала ожидания.
Дабы не вызывать лишней суматохи у собравшегося народа, ведьмак пересел к самому крайнему столику сразу после того, как его приятель бард принялся выполнять свою часть сделки.
Деревенские девушки не отводили своих влюблённых взглядов от поэта. Корчмарка то и делала, что пересчитывал прибыль. Немногочисленные служки не могли угодить всем, хоть и очень старались. Как оказалось, в заведении были не только местные. Возле самой "сцены" Геральт увидел человека, одежда которого смахивала на купеческую. Одежда показывала статус самого купца. Почтительный статус. Совсем рядом с ним был низушек, одетый чуть беднее, но на общем фоне деревенщины просто блистал. В противоположном углы сидела тройка краснолюдов. Не местных, скорее всего, хоть и сказать точно было невозможно. Бородачи не стеснялись пощипывать юных, и не очень, девиц, которые приносили им очередное пойло. Те, невинно охали.
— Хе-хе, Ваше здоровье, мэтр! — Хрипло выкрикнул мужчина средних лет и отхлебнул эля. Толпа ликовала. Только что закончилась баллада о трёх кровопивцах. 
— Вот этот! — Рыжий мужчина лет 30-и, с небольшим пузом, указал пальцем на тихо сидящего в углу корчмы ведьмака. — Этот вот, убивца упырей. Он знает!
— Да все знают. Завсегда знали! И нечего благородного вояку по пустякам трогать!
Рыжий всё же решился подойти к ведьмаку, даже не дослушав о благородстве ведьмачего ремесла.
— Здравствуйте, мэтр Ведьмак. — Любопытный, слегка подвыпивший кмет уселся напротив Геральта, не дожидаясь приглашения. — Я это, — Не дождался ответного приветствия, — спросить хотел у вас, значица.
Геральт тихо вздохнул. Взглянул в глаза незваному собеседнику.
— Спрашивай.
Рыжий замялся, увидев его странные, кошачьи глаза, но потом любопытство взяло верх.
— Кровопивцы, значица, или, как их ещё кличут, вомперы.
К рыжему наглецу подоспел его дружок, с таким же пузом и примерно такого же возраста.  Присел рядышком.
— Ведь заправду говорят, господин Ведьмак, что твари то эти чеснока боятся?
— Не более брезгливой девицы. — Коротко ответил Геральт.
— Я ж говорил, болван триклятый! От огня й света дневного погано им. Правду кажу, сталбыть?
У ведьмака не было ни настроения, ни желания объяснять кметам, что вампиров разбивают на классы и подвиды. Слушать народные верования про осиновые колы и чеснок не хотел ещё больше.
— Взрад, долей убивцу чудишь эля. Не гоже на сухую глотку языком молоть.
Рыжий мужчина, которого звали Взрадом, послушно наполнил пустую кружку. Не забыл и о себе с приятелем.
Снова овации, хохот и гомон. Кажется, очередная шутка Лютика зашла. Пользуясь моментом, один из краснолюдов снова ущипнул девушку, которая принесла им пойло. В очередной раз она тихо пискнула, пролив немного пива на серую бороду клиента. Её никто не услышал.
  Немного позже к Геральту подсели ещё несколько любознательных личностей, которых интересовали волколаки, упыри и домовые. Охотник на чудовищ неохотно отвечал на вопросы, отпивая эль с кружки. Уже было и чем закусывать.

Отредактировано Geralt (19.11.2016 16:10:26)

+1

5

Чем дольше смотрел – тем больше любовался. Завороженный, опьяненный, ослепленный ее красотой, Лютик перестал замечать все, что его окружало. Исчезли звуки корчмы. Заглохли, словно на уши надели плотную медвежью шапку. Откуда-то издалека, глухим неразборчивым жужжанием, доносились чужие голоса.

Чужие. И все вокруг – чужое. Только она, с волосами цвета спелой ржи, родная и любимая. Лютик жадно ловит каждое ее движение. Трепет ресниц, легкую улыбку на нежных устах, изящный жест тонких пальцев. И вот – она поднимается. Это – любовь с первого взгляда. Тот самый момент, когда «первый взгляд» уже невозможно отвести. Его глаза  всецело принадлежат ей.

Она поднимается. Легко и изящно демонстрирует хрупкий нежный стан, простое синее платье, не скрывающее е фигуры. Прекраснейшей. С нее нужно писать картины. С нее надобно статуи ваять.  И сочинить тысячи баллад о ее красоте и все они – окажутся ложью. Никакие слова не выразят ее красы. Ни один мэтр не найдет нужных эпитетов. Для высшей формы красоты есть лишь одна форма баллады - молчание. И Лютик молчал. Губы, не привыкшие быть сомкнутыми, слиплись. Он откроет их лишь для поцелуя. Не жадного и страстного, но полного той любви, коей полны все, чей взор обращен на богиню.

Она движется легко. Нежный стан ее изгибается синей лентой на ветру. Она скользит сквозь толпу, наискосок к выходу. Кивает Лютику, зовет следом, маня аккуратным пальцем.

И Лютик забывает обо всем. Кто он? Зачем он сюда пришел? Что это за странный белоголовый мужчина, вокруг которого собирается толпа? В его ушах больше не звучал отдаленный гул толпы. Его уши заполнило пение. Нежный девичий голос, плавные переливы, завораживающая трель. И, в сравнении с ней любое пение – карканье ворон. Любые струны лютни – жалкое бряцание.

Лютик теряется в своих ощущениях. Забывается. Он встает и выходит следом за девой, а его лютня остается лежать на скамье.

На улице свежо и сыро. Туманы рваными клочьями укрывают улицу. Лютик вбирает полной грудью запах сырости и деревенской грязи и не ощущает ничего, кроме аромата цветов, нежным флером манящего  за ней. Лютик идет, не упуская из виду фигурку в синем платье. Следует за скрывающимся за туманами образом. Она танцует. Она поет. Она пахнет волнительной сладостью свежескошенного сена и полевых цветов. И Лютик следует за ней, наперекрест переходя деревню. В грязи вязнет нога, но ему плевать. Он оставляет сапог, высвобождая из него ногу, и идет дальше. Упорный, околдованный.

Они минуют деревню, устремляясь в болота. Где-то там, в ветвях дикой малины повисает фентезийная шапочка с пером. Лютик продолжает идти. Туманы наползают, кутая голые мертвые деревья. Лютик не слышит ничего: ни тревожного карканья воронов, ни резкого квакания лягушек, ни хлюпающей под ногами грязи. Только пение. Только голос, звоном тысяч расписных колокольчиков раздающийся  в его голове.

Она манит в дом, одиноко стоящий на краю болота. Лютик заходит в жилище, скидывает яркую куртку и падает на колени. Подхватывает подол синего платья, поднимая вверх, чтобы обнажить ее ноги. И… морок спадает. Лютик открывает рот, но оттуда не вылетает ни звука. Он смотрит на стремительно стареющую кожу бедра правой ноги девушки, потому что левая… кость.

Лютик отшатывается прочь, бормоча что-то про помешательство некоторых дам на похудении, рывком распахивает дверь и понимает… что избушка поднялась на несколько метров над болотом. Что там, где должен быть фундамент, стоят две огромные птичьи ноги.

Лютик разворачивается. Лютик надеется на что-то. Договориться. Спеть ей. Удовлетворить ее. Что угодно…
Ее прекрасное лицо стареет. Алые губы сереют, открывая огромную черную пасть. Волосы цвета ржи ссыхаются, седеют. Лютик смотрит во все глаза, жмется к стене и лопочет:

- Обычно  с дамами так происходит на утро после…

+1

6

Толпа продолжала ликовать. Кто-то смеялся, кто-то хлопал, а кто-то неустанно спорил. Поводов для спора было уйму, но посетители завелись на банальной расовой ненавистью, которая перерастал в шовинизм, и политике. Геральту не разу приходилось становится свидетелем подобных дебатов, которые, зачастую, заканчивались хорошей драчкой.
  Медальон на шее ведьмака задёргался, затянулся, завибрировал. Он было подумал, что в заведении начнётся драка, но так ничего и не произошло. Окружавшие его местные кметы все также любопытно интересовались чудовищами и слухами о чудовищах, не замечая крайнюю неохоту в глазах мутанта.
— Сталбыть, немалость вы чудишь перебили, а, мастер Гервант? — Восхищенно буркнул рыжеголовый, допивая эль с кубка.
— А правда ль энто, что ведьмаки детишек крадут?
— На кой чёрт им детишки, башка ты дурная? — Возразил кмет, которого называли Взрадом.
— А своих толь нет, сталбыть, чужих берут!
Геральт не обращал внимания ни на рядом сидящих кметов, ни на их слова. Он искал Лютика, который просто растворился в толпе. Что-то синее, явно выделявшееся из толпы, плавно метнулось к выходу, а за фигурой проходимец бард. Синим пятном оказалась девушкой дивной красоты. Перед самым выходом она взглянула на ведьмака краем глаза, а уголки её губ странно выгнулись, напоминая ухмылку. Очень неприятную ухмылку, даже несмотря на бросающуюся в глаза красоту лица.
  Медальон на шее ведьмака вздрогнул. Ощутимо. Но менее ощутимо, нежели в предыдущий раз.
— Женщина в синем. Та, что только что вышла, кто она? — Поинтересовался Геральт у ближайших собутыльников. Те на него искоса глянули.
— Что-то не видал я тут ниякой девчушки в синем. — Ответил рыжеголовый.
— Вы, надо думать, напутали что-то, мастер ведьмак. У нас тут в таком не ходят. — Добавил Взрад.
«И правда, не ходят...»
— Хе-хе, такую б не упустили из виду, а, парни? — Добавил третий кмет, имени которого Геральт не знал.
Метнувшись к выходу, он захватил с собой мечи. Толпа создала самый настоящий лабиринт, сквозь который без проблем не пролез бы даже шустрый низушек.
  Деревянная дверь корчмы с раздражающим скрипом открылась. Из нее вышел белоголовый мужчина, оправляя свою кожаную, тёртую куртку. Первыми на глаза ему попалась тройка пьянчуг, которым, видимо, в корчме оказалось слишком тесно.
— Вы не видели девушку в синем? Рядом с ней шел мужчина, опрятно одетый... С идиотской улыбкой.
Это были не местные. У одного из них свисала палка, напоминающая факел. У другого подобие охотничьего ножа.
— Хорошие мечи. — Заметил тот, у которого была дубина. Его, видимо, коллеги зашли по сторонам окружив Ведьмака.
— Ей вы, пятухи неотесанные... — За спиной Ведьмака послышался скрип двери. — Чего забыли здесь, а?
Это был Взрад. С ним ещё несколько кметов. Геральт чувствовал, что это лишь задержит его ещё больше.

***

Что-то хлюпнуло.
— Чёртово болото.
Следы, которые оставил Лютик, привели Ведьмака на болото. Загадочная незнакомка не оставляла следов и вовсе.
  Что-то хрустнуло в воде. Не так как ветки. Ветки так не хрустят.
— Зараза...
Это были человеческие останки. Рёбра и бедренная кость. Геральт выругался и поспешил.

***

Через несколько минут он набрёл нечто странное. Нечто, напоминавшее хижину, стоявшее на двух стволах, прямо таки излучало магическую ауру. Геральт видел такое впервой. Времени удивляться не было, ведь немногочисленные следы барда как раз там и оканчивались.
— Избушка - избушка... Ай, к чёрту.
Ведьмак аккуратно достал меч и медленно направился к зданию.
Стволы, на которых стоял домишко, казались достаточно тонкими, чтобы их можно было переломать знаком. Не долго думая, Ведьмак сложил пальцы в знак и выбросил заряд кинетической энергии, стараясь переломать один из стволов.
— Лютик, держись! — Выкрикнул Геральт, концентрируясь на новом выбросе энергии, который должен был подкосить последний ствол.

0


Вы здесь » Retrocross » Deleted Scenes » Встретил бабу, а она - яга


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC